– Не стоит благодарности, генерал. Наши страны имеют сегодня много общих интересов, и взаимные консультации всегда приветствуются.

«Если только в них есть хоть какой-то смысл», – мысленно добавил Кастилла.

Новая, посткоммунистическая Россия доставляла Соединенным Штатам не меньше неприятностей, чем когда-то Советский Союз, только уже на иной лад. Погрязшая в коррупции, политически нестабильная, с еще не оперившейся демократией и экономикой, выбирающейся из-под руин коммунизма, Россия постоянно балансировала между тем, чтобы соскользнуть обратно в тоталитаризм или вообще взорваться на мелкие осколки. И то и другое было в равной степени неприемлемо для Соединенных Штатов, и Кастилла дал себе клятву не допустить этого, пока он занимает свой пост.

Преодолевая ощутимое сопротивление со стороны политиков старой закалки, сформировавшихся в годы «холодной войны», и конгрессменов, постоянно ратующих за урезание бюджета, Кастилла все же сумел протолкнуть через конгресс ряд законопроектов о помощи иностранным государствам, искусно замаскировав их истинное предназначение. А именно – свое намерение заткнуть с их помощью хотя бы некоторые из пробоин в днище российского государственного корабля, которым в настоящее время правил президент Потренко. Еще один законопроект из этой серии сейчас как раз находился на рассмотрении конгресса и вызывал весьма противоречивые отклики.

Администрации Кастиллы были меньше всего нужны новые осложнения, связанные с Россией, однако накануне на базе ВВС Эндрюс приземлился российский самолет, на борту которого находился Баранов. При себе он имел запечатанный конверт с посланием российского президента, в котором тот называл генерала своим «личным представителем» и наделял его полномочиями обсудить с президентом Кастиллой «не терпящие отлагательства вопросы, связанные с национальными интересами обеих стран».

Кастилла опасался, что ничего, кроме новых неприятностей, это не сулит, и Баранов почти сразу же подтвердил правильность этих опасений.